Рекомендуем

швейная фурнитура одеон в России

Поиск



Счетчики









X. Хартманн. "Эго-психология и проблема адаптации"

Теория, которая берет один аспект рациональности и релятивирует его относительно иррационального, для того чтобы приписать другому аспекту рациональности доминирующую роль в умственной жизни, подвержена двум главным опасностям: с одной стороны, рациональность знания может вести к игнорированию значимости иррационального, а также к неудаче в осознании иррациональности целей; с другой стороны, разум может капитулировать перед иррациональностью.

Последнее является само по себе большей опасностью, хотя и не для психоаналитика. Значение рациональности в различных системах мировоззрения (Weltanschauung) релевантно, но оно не будет обсуждаться здесь: я уже подробно говорил о нем (1933).

Возвращаясь к нашей первоначальной проблеме: знание проходит длинный путь на службе адаптации к реальности, но оно не проходит весь этот путь; чем в большей мере знание включает проникновение в свою собственную функцию в тотальной структуре личности и в отношениях с окружающей средой, тем в большей мере оно может служить адаптации. Концепция, родственная концепции "суперординатной организующей функции интеллекта", к которой мы здесь пришли на почве психоанализа, очевидно является центральной также в современном социологическом мышлении. Я имею в виду главным образом книгу Карла Манхейма, которую рекомендую вашему вниманию (ср. его комментарии о "взаимозависимом мышлении").

6. Некоторые интегративные функции эго

Теперь мы возвращаемся к обсуждению регуляторных принципов эго, которые мы начали описанием мышления и рационального действия. Теперь нам следует кое-что сказать о тех регуляторных факторах, которые связаны с интересами эго20 и желаниями. Однако психоанализ, занятый регуляцией со стороны инстинктивных влечений и мышления, упустил из поля зрения регуляцию со стороны желания. Кроме того, для психоанализа было важнее рассматривать процессы инстинктивных влечений и процессы желания в контексте индивидуального развития, которое в большей мере связывает их, чем отличает друг от друга. Нам известно многое о зависимости желания от потребностей, но мало что известно о его независимой, специфически психологической значимости, хотя мы признаем, что оно в большей мере направляется внешним миром, чем инстинктивные влечения. Можно высказать предположение (Федерн однажды выделил этот момент), что психология процессов желания будет играть важную роль в психоаналитической эго-психологии будущего.

20 Относительно более детального исследования интересов эго смотрите "Comments on the Psychoanalytic Theory of the Ego". The Psychoanalytic Study of the Child, 5:74—96. New York: International University Press, 1950; и"Оп Rational and Irrational Action". Psyhoanalysis and the Social Sciences, 1:359—392. New York: International Universities Press, 1947.

Весь диапазон синтезирующих факторов еще неизвестен: некоторые из них принадлежат супер-эго, большинство принадлежит эго, а некоторые частично принадлежат свободным от конфликтов регуляторным функциям эго. Мы понимаем некоторые из бессознательных синтетических факторов; но нам известно очень мало о предсознательных и сознательных факторах. Иерархии ценностей определенно принадлежат к ним в этом контексте и выполняют роль, схожую с той, которую логика, числовые ряды и т.д. играют в рациональном мышлении тем, что они координируют задачи и средства решения. (Другая их роль, которая может быть обусловлена чрезмерно строгим супер-эго, столь знакома, что нет надобности обсуждать ее здесь.) Мы не должны недооценивать значения этих ценностных иерархий среди тех социально детерминированных иерархий, с которыми ребенок должен прийти к согласию и путем принятия которых он становится частью "мира, где люди поставили над собой закон", — говорит С. Бернштейн-Виндхольц (1937) в своей превосходной статье. Путем принятия этих ценностей ребенок может находить подходящий способ справляться со своими либидинозными и агрессивными импульсами, а его принятие может, таким образом, быть равносильно синтетическому достижению. Но, конечно, не все элементы социальной иерархии ценностей будут в равной степени пригодны для такого использования. Сверхиндивидуальная природа таких ценностных систем и идеалов способствует кооперации с другими людьми и таким образом также и адаптации. Социальные системы ценное-тей точно такие же, как и любые другие соглашения (в самом широком смысле этого слова): хотя они часто служат помехой адаптации, при определенных условиях они могут также способствовать ей. Фрейд (1921) при обсуждении социальной значимости формирования идеала рассматривает кристаллизацию некоторых из тех целей, которые определяют направление рационального действия. (Здесь опять релевантно отличие Макса Вебера между рационально целевым и рационально ценностным действием.) В этом контексте "цель" не должна быть финальной, то есть абсолютно коннотированной. Цели, говорит Дьюи (1922) являются в целом средствами "унифицировать и освободить текущие, противоречивые, смешанные привычки и влечения", его терминология, конечно, отлична от нашей. Эта форма адаптации, подобно любой другой, подходяща лишь для средне ожидаемых ситуаций. Те социальные нормы, которые усваивает ребенок, лишь частично совпадают с теми наградами и наказаниями, которые он будет действительно получать от общества в последующей жизни. Тем не менее, эти иерархии ценностей могут служить в качестве станций включения или точек кристаллизации человеческого поведения: мы видели, что действие предполагает не только рациональную регуляцию, но также цели, устанавливаемые иерархией ценностей. Значимость такой иерархии ценностей, сформированной у индивида, варьирует в соответствии со структурой общества, в котором они возникают, например, в соответствии с тем, склонна ли этика, реализуемая в обществе, быть более нарциссического или более компульсивно-невротического типа и т.д. Некоторые такие иерархии ценностей могут быть прямо враждебны, другие — нейтральны к обществу, а некоторые будут содержать социальные факторы первостепенной важности, как, например, оценка любви к людям. Фрейд (1926а) заметил: "При данных нам влечениях и окружающей среде любовь к людям должна считаться столь же незаменимой для выживания человечества, как и технология". Таким образом принятие этической иерархии ценностей может выполнить задачу синтеза и может, но не обязательно, быть полезно для индивидуальной адаптации. Мы еще более уверимся в полезности этих иерархий ценностей, если примем в соображение их роль в сохранении общества (или определенных типов общества). Я кратко упомянул и не буду далее обсуждать трудный вопрос, станет ли наша жизнь лучше, если эта концепция адаптации будет включать в себя лишь выживание индивида или же если она будет включать в себя также и выживание рода. Я опять хочу здесь подчеркнуть, что ради простоты я пренебрег и буду пренебрегать впредь как раз теми вопросами, которые обычно представляют для нас наивысший интерес: как развивается склонность к построению таких "иерархий ценностей", какую роль играют реактивные образования в этом развитии, с какими тревогами благодаря им справляются и каковы источники этих тревог. Мы не будем рассматривать здесь эти вопросы.

<<   [1] ... [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27]  >>