Рекомендуем

Дешево http://www.cvetkov-tula.ru/, через интернет!

Поиск



Счетчики









А. Кемпинский. "Меланхолия"

Напрашивается сравнение этих трех уровней интерпретации произведений искусства и трех методов психиатрического анализа: «предварительного обследования», то есть изучения настоящего состояния больного; «углубленного обследования», то есть изучения истории его жизни и анализа бессознательных механизмов, проявляющихся согласно мнению представителей психодинамических направлений нередко в символической форме обнаруженных симптомов, а также иногда запечатленными в художественном творчестве больного. Можно утверждать, что Юнг, а также Фрейд использовали именно такой метод иконологического анализа символики произведений искусства в психологических и психиатрических целях.

Начиная с Аристотеля утверждение о том, что «все выдающиеся люди, прославившиеся в философии, политике, поэзии и искусстве, являются меланхоликами» (Problemata XXX, I), повторяется в различных вариантах. Сенека в своей сентенции: «Nullum magnum ingenium sine mixtra dementiae» («нет выдающегося ума без примеси безумия») излагает иными словами эту перипатетическую максиму. Поэтому символика печали, подавленности соединяется с символами философской задумчивости, с так часто повторяющимся изображением головы, уроненной на руки или наклонившейся под тяжестью печали или в глубоком размышлении (рис. 2).

Стиснутый кулак, согласно мнению некоторых интерпретаторов, является выражением замкнутости, и в соответствии с символикой Ренессанса обозначает впечатлительность, приписываемую меланхоликам (684). Жесты и положение фигуры в значительной мере зависят от обычаев и даже, например, от моды в одежде, что подметил Стерн (L. Stern), а позднее Мицкевич в «Пане Тадеуше» (например, постукивание по табакерке или отбрасывание рукавов кунтуша) (473). Невозможно, например, представить себе изображение современного государственного деятеля в излюбленной старыми портретистами надменной позе (упершись руками в бока), так подходящей к тогдашнему одеянию.

Некоторые жесты печали и отчаяния в соответствии с обязательным для нашей современной культуры требованием не обнаруживать свои чувства стали «немодными» или даже «плохо выглядящими», поскольку вступают в противоречие с повседневными нормами поведения. Но еще не так давно, а именно в эпоху романтизма, не приходилось стыдиться за свое волнение и можно было легко перейти к слезам и «заламыванию рук», ставшим позднее устойчивым языковым оборотом. Сегодня такую реакцию назвали бы примитивной и свидетельствующей о неумении управлять своими эмоциями. Тем не менее сохранился старый классический образ меланхолического печального размышления, может быть, не только потому, что он является одной из наиболее глубоко укоренившихся установок в сознании человека, но и потому, что он не противоречит современному требованию скрывать свои мысли и чувства. И в наше время художники и мыслители, позируя для портретов, охотно прибегают к этой позе. Она является универсальной, поэтому ее можно обнаружить не только в памятниках европейской культуры, но и на египетских саркофагах, в буддийском искусстве и среди произведений первобытных культур (464, т. 2, стр. 295, 311; дополнительно 521).

Рис. 2. Репродукция гравюры Якуба де Гийе (Jakub de Ghyen) (1569—1629) под названием «Меланхолия». Аллегория, символизирующая меланхолический темперамент и его атрибуты. Земля является атрибутом, связанным с меланхолией. Ночь выражает задумчивость и созерцательность. Астрономические и геометрические инструменты ассоциируются с понятием гения меланхолии, анализирующего порядок вещей. Латинское двустишие, которое можно увидеть внизу, принадлежит Гуго Гроцию и звучит следующим образом: «Меланхолия является самым губительным недугом души и разума. Часто губит талантливых и гениальных людей». (Гравюры 1—5 выбраны и описаны Яном Мытарски).

К другим символам печали и задумчивости относятся изображения черепа, скелета и других обличий смерти. Особенно модными они стали в период позднего Ренессанса и барокко, как символы vanitas и memento mori С XVI в. появляются мотивы с руинами и кладбищем, напоминающие о том, что все преходяще и смертно. Иногда в таких мотивах звучит элегический тон, выражающий тоску о золотом веке Сатурна, и вызывает предчувствие новых определений меланхолии: ностальгия, «мировая скорбь», сплин и хандра.

Возникающие одновременно темы богатства и роскоши, музыки или беззаботного веселья, представленные крылатым мальчиком-ребенком (Putto), в контрасте с образами смерти и тления усиливают предостережение memento mori.

Эстетика смерти всегда играла большую роль в различных религиях и при погребальных церемониях. При ритуальном самоубийстве харакири она имеет особенное значение, а о родстве печали и красоты в эстетике Японии свидетельствует то, что в японском языке слово печаль первоначально означало «роскошный», «прекрасный».

См. работы: 44, 61, 165, 224, 241, 244, 245, 260, 276, 348, 350, 351, 352, 361, 425, 465, 471, 473, 521, 544, 586, 594, 596, 634, 734.

Дети Сатурна

Образ Сатурна играет решающую роль в мифологической символике меланхолии (рис. 3).

Сатурн (или греческий Кронос) был сыном Урана, которого он сверг. В это время наступил «Золотой век», воспетый Гесиодом и Вергилием. В борьбе за власть со своим сыном Зевсом он был оскоплен и сброшен в Тартар, где закованный в цепи ожидал, когда минет время правления олимпийских богов и подойдет время, символом которого он является (греческое Chronos — время). И тогда люди и весь мир после завершения гигантской орбиты вернутся под его власть и к состоянию первородной невинности. Жестокость всепоглощающего времени символически передает историю о том, как он пожирал собственных детей.

Рис. 3. Репродукция гравюры Мартина ван Хеемскерка {Marten van Heemskerck) «Сатурн и его дети».

В этой легенде очевидна двойственность Сатурна. Он представляет собой Золотой век и пророчество о его возвращении. Он является воплощением преходящего времени и одновременно смертности всего существующего. Он является символом печали и размышлений о минувшем счастье, но также и надежды на его возвращение. Он стар как само время, которое он воплощает, и потому может себя тешить горькой мудростью, приходящей с возрастом. Эти черты обнаруживаются в символике печали и меланхолического темперамента средневековья и Ренессанса.

Атрибуты Сатурна связаны с чертами и символами, которые традиционно приписываются печали и ночным меланхолическим размышлениям. Ночью вас мог навестить не только дух божественной сосредоточенности, но можно было услышать и ропот сомнения. Поэтому для гностиков Сатурн был Дьяволом, и его планета — владениями Сатаны. Он был владыкой рокового числа «семь», символизирующего семь смертных грехов, семерку старших демонов, а также виселицу. Однако согласно амбивалентному значению Сатурна число семь было также числом, символизирующим счастье и совершенство (греческое arthmos teleios), обозначало сумму Солнца, Луны и пяти известных тогда планет. Подробно об этом пишет Шваб (J. Schwabe) в книге «Archetyp und Tierkreis» (594, стр. 189).

Сатурн в соответствии с некоторыми астрологическими представлениями носил имя «Великого злоумышленника», но зло и несчастье через очищение (греческое katharsis) вели к совершенству. Цветом Сатурна был черный цвет. Уже для древних вавилонян он был «Черным Солнцем». Его отличало свинцовое сияние и чрезвычайная медлительность. Период его обращения по орбите составляет 30 лет. Такая медлительность и болезненность красок света, означает старость, увечность, угнетенность и малокровие (594, стр. 170). В соответствии с традициями Запада темный цвет означает печаль, траур и действует угнетающе. Однако одновременно он символизирует достоинство, что, например, проявляется в обязательном черном цвете одежды для торжественных церемоний. Наверное, поэтому мифический философский камень, способный наделить обладателя высшим знанием и принести ему вечную молодость, среди прочих символических имен назывался Меланхолией и Черным Камнем (греческое melaina lithos) (580, стр. 76—77). Лэйдс (G. A. Lades) обращает внимание на то, что ипохондрия, имеющая тесные связи с меланхолией, была названа «черной болезнью» (morbus niger) (425, стр. 1—39).

<<   [1] ... [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] ...  [105]  >>